..:.:.::FisherMenFromPinsk::.:.:..

Рыбаки из Пинска: Советы и секреты, хитрости, мастерская рыбака

Добавить в Закладки 
 
  Ловись рыбка  

Основные идеи К.Поппера в работе «Логика и рост научного знания»


лодочный мотор 2.5 л.с цена видео лодочный мотор стрела система зажигания рейтинг спиннинговых удилищ поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко советы рыбаков при ловле леща
какие уловистые виброхвосты на судака ловля на корку хлеба карася кот рыболов мультфильм посмотреть изготовление и ловля на жерлицы рыбалка в пермском крае на каме
рыбалка карачуновского водохранилища видео ловля на попловок торнео твистер видео виды животных приманок аэроглиссер из. лодки крым
советы рыбаков при ловле леща ловля краба на по рыбачий лодочные моторы самоделки купить изготовление деревянных рыбацких лодок ловля сома на бахтемире

В качестве нефальсифицируемой теории, можно привести любую гипотезу, например, из астрологии. Как же, по мнению Поппера, развивается знание? Важнейшим, а иногда и единственным методом научного познания долгое время считали индуктивный метод. Согласно индуктивистской методологии, восходящей к Ф. Бэкону, научное знание начинается с наблюдения и констатации фактов. После того как факты установлены, мы приступаем к их обобщению и построению теорий. Теория рассматривается как обобщение фактов и поэтому считается достоверной. Юм заметил, что общее утверждение нельзя вывести из фактов, и поэтому всякое индуктивное обобщение недостоверно. Последние входят в науку только как высказывания психологического характера, а это означает, что они представляют собой гипотезы такого рода, для которых стандарты интерсубъективной проверки учитывая нынешнее состояние психологииконечно, не очень высоки. Итак, каков бы ни был наш возможный ответ на вопрос об эмпирическом базисе, одно совершенно ясно:. При этом интерсубъективная проверяемость всегда означает, что из подлежащих проверке высказываний можно вывести другие проверяемые высказывания. Таким образом, если базисные высказывания в свою очередь должны допускать ннтерсубъективную проверку, то в науке не останется окончательно установленных высказываний. В науке не могут существовать высказывания, которые нельзя было бы проверить, а следовательно, в ней не может быть и высказываний, которые нельзя было бы опровергнуть, фальсифицировав некоторые из их следствий. Таким образом, мы приходим к следующей точке зрения. Системы теорий проверяются путем выведения из них высказываний меньшей степени универсальности. Эти высказывания в свою очередь, поскольку они также должны допускать интерсубъективную проверку, проверяются сходным образом и так далее ad infinitum. Можно подумать, что такое воззрение приводит к бесконечному регрессу и потому несостоятельно. Читателю может показаться теперь, что то же самое возражение можно выдвинуть и против процедуры дедуктивной проверки, которую я отстаиваю. Тем не менее это не так. Дедуктивный метод проверки не может обосновать или оправдать подвергаемые проверке высказывания, да он и не предназначен это делать. Поэтому нам не грозит опасность бесконечного регресса. Однако необходимо признать, что ситуация, к которой я привлек ваше внимание—проверяемость ad infinitum. Совершенно очевидно, что проверки не могут производиться ad infinitum; рано или поздно нам придется остановиться. Не входя сейчас в детальное обсуждение этого вопроса, я отмечу только, что невозможность бесконечного продолжения проверок вовсе не противоречит моему требованию, согласно которому каждое научное высказывание должно допускать проверку. Дело в том, что я не требую, чтобы каждое научное высказывание было действительно проверено, прежде чем оно будет принято. Я требую только, чтобы каждое такое высказывание допускало проверку, или, иначе говоря, я отказываюсь принять точку зрения, согласно которой в науке существуют высказывания, которые нам следует покорно принять как истинные только потому, что проверить их представляется невозможным по логическим основаниям.

Исходя из выдвинутого мною выше тезиса, эпистемологию или, иначе говоря, логику научного исследования следует отождествить с теорией научного метода. Теория метода, поскольку она выходит за рамки чисто логического анализа отношений между научными высказываниями, имеет дело с выбором методовто есть, с решениями относительно способов рассмотрения научных высказываний. Конечно, эти решения в свою очередь зависят от той цели, которую мы выбираем из некоторого множества возможных целей. При этом я предлагаю принять правила, обеспечивающие проверяемость научных высказываний, то есть их фальсифицируемость. Что же представляют собой правила научного метода и почему мы нуждаемся в них? Возможна ли теория таких правил, то есть методология? Ответы на эти вопросы во многом зависят от отношения отвечающего к науке. Один ответ дадут те, кто, подобно позитивистам, рассматривает науку в виде системы высказываний, удовлетворяющих определенным логическим критериям типа осмысленности или верифицируемости. Совершенно по-другому ответят те, кто склонен видеть как, например, я отличительный признак эмпирических высказываний в их восприимчивости к пересмотру—в том; что их можно критиковать и заменять лучшими высказываниями; при этом основ. Я полностью готов допустить наличие потребности в чисто логическом анализе теорий, который не учитывает того, каким образом изменяются и развиваются теории. Замечу, что такой анализ не раскрывает тех аспектов эмпирических наук, которые я ценю превыше всего. Фактически окончательного опровержения теории вообще нельзя провести, так как всегда возможно заявить, что экспериментальные результаты ненадежны или что расхождения, которые, мол, существуют между данной теорией и экспериментальными результатами, лежат на поверхности явлений исчезнут при дальнейшем развитии нашего познания. В борьбе против Эйнштейна оба упомянутых типа аргументов использовались в поддержку ньютоновской механики. Сходные аргументы переполняют область общественных наук. Таким образом, характеризуя эмпирическую науку лишь посредством формальной или логической структуры составляющих ее высказываний, нельзя изгнать из нее ту широкораспространенную форму метафизики. Таковы мои аргументы в пользу тезиса о том, что науку следует характеризовать используемыми в ней методами, то есть нашими способами обращения с научными системами, тем, что мы делаем с ними и что мы делаем для них.

Карл Поппер «Логика научного исследования»

В дальнейшем я попытаюсь установить правила или, если хотите, нормы, которыми руководствуется ученый, вовлеченный в процесс исследования или открытия, интерпретируемый в принятом нами смысле. Сделанное мною в предыдущем разделе замечание относительно глубоких различий между занимаемой мною позицией и позицией позитивистов нуждается в дальнейшем разъяснении. Подобного взгляда Витгенштейн придерживался еще в году—ср. Позже эта обычная критика закрепилась в легенде о моем намерении заменить верифицируемость как критерий значения критерием фальсифицируемость. К тому же, если вы в число имеющих значение включаете только проблемы из области естественных наук [95, утверждение 6. Догма значения, однажды возведенная на престол, навсегда остается вне критики. На нее уже больше нельзя нападать. Дискутируемый вопрос о том, существует ли философия или имеет ля она какое-либо право на существование, почти столь же стар, как и сама философия. Постоянно возникают новые философские направления, разоблачающие старые философские проблемы как псевдопроблемы и. Однако в ответ на такие возражения позитивист только пожмет плечами—они для него ничего не значат, так как не принадлежат к эмпирической науке, в которой только и возможны имеющие значение высказывания. Я не думаю, что мои попытки проанализировать понятие опыта, который я интерпретирую как метод эмпирической науки, смогут вызвать у позитивистов иную реакцию. Для них существуют только два вида выска. Если методология не является логикой, то, по их мнению, она должна быть ветвью эмпирической науки, скажем науки о поведении ученых в процессе их работы. Человек, изучающий такую логику науки, вполне может заинтересоваться ею и даже с пользой ее применять. Однако то, что я называю методологией, нельзя считать эмпирической наукой. Так, я не верю, что использование методов эмпирической науки поможет нам разрешить такие спорные вопросы, как вопрос о том, применяется ли реально в науке принцип индукции или нет. Я считаю, что к вопросам такого рода следует подходить совершенно иначе. Так, можно рассматривать и сравнивать две различные системы методологических правил: Затем мы можем исследовать, возможно ли, допустив этот принцип, применять его, не впадая при этом в противоречия. Помогает ли он нам в чем-либо, нуждаемся ли мы в его помощи? В результате такого исследования я пришел к выводу, что можно обойтись без принципа индукции.

И дело вовсе не в том, что этот принцип фактически не находит применения в науке, а в том, что, по моему мнению, он не является необходимым, не оказывает нам помощи и к тому же ведет к противоречиям. Поэтому я отвергаю натуралистическое воззрение. Такой подход совершенно некритичен. Его сторонники неспособны заметить, что, открывая, по их мнению, факт, они в действительности только выдвигают конвенцию6. Поэтому такая конвенция может легко обер. Карнапа [15] было опубликована как раз тогда, когда моя квита была в печати. Я очень сожалею, что не имел возможности обсудить ее. Проведенная критика натуралистического подхода относится не только к критерию значения, но также и к выработанному в рамках этого подхода понятию науки, а следовательно, и к связанной с ним идее эмпирического метода. Методологические правила рассматриваются мною как конвенции. Правила чистой логики управляют преобразованиями лингвистических формул. Приведем два простых примера методологических правил. Их вполне достаточно, чтобы показать, что вряд ли уместно ставить исследование метода науки на одну доску с чисто логическим исследованием. Тот, кто когда-либо решит, что научные высказывания не нуждаются более в проверке и могут рассматриваться как окончательно верифицированные, выбывает из игры. Два этих примера показывают, что представляют собой методологические правила. Хотя логика и может, пожалуй, устанавливать критерии для решения вопроса о проверяемости тех или иных высказываний, она, без сомнения, не затрагивает вопроса о том, пытается ли кто-либо действительно проверить такие высказывания. Аналогично тому как шахматы могут быть определены при помощи свойственных им правил, эмпирическая наука может быть определена при помощи ее методологических правил. Устанавливая эти правила, нам следует действовать систематически. Сначала формулируется высшее правило, которое представляет собой нечто вроде нормы для определения остальных правил. Это правило, таким образом, является правилом более высокого типа. Таковым является как раз правило, согласно которому другие правила следует конструировать так, чтобы они не защищали от фальсификации ни одно из научных высказываний.

Одни методологические правила, таким образом, тесно связаны с другими методологическими правилами и с нашим критерием демаркации. Однако эта связь не является строго дедуктивной, или логической ср. Поэтому формулировка и принятие этих правил происходит в соот. Соответствующий пример был только что приведен—правило 1: Этот тривиальный факт имеет следующее неизбежное следствие: Таким образом, если нашей целью является прогресс, или рост знания, то высокая вероятность в смысле исчисления вероятностей не может быть при этом нашей целью: Я получил этот тривиальный, хотя и чрезвычайно важный результат около тридцати лет назад и с тех пор неоднократно говорил о нем. Другими словами, эн посоветовал мне не говорить, что наука стремится к невероятности, а просто сказать, что она стремится к максимальному содержанию. Я долго размышлял над этим предложением, однако пришел к выводу, что оно не поможет нам: Может быть, столь полного расхождения можно было бы избежать, если бы люди не так доверчиво принимали ту мысль, что целью науки является высокая вероятность и что поэтому теория индукции должна объяснять, каким образом. Для того чтобы избежать этих простых выводов, были предложены самые различные, более или менее изощренные теории. Я надеюсь, мне удалось показать, что ни одна из них не достигла успеха. Важнее, однако, то, что они вовсе не являются необходимыми. XIне есть вероятность в смысле исчисления вероятностей с его неизбежной теоремой 2. Подчеркнем, что стоящая перед нами проблема отнюдь не является терминологической. Если, и только если, мы принимаем эту терминологию, то не может быть никаких сомнений в том, что абсолютная вероятность некоторого высказывания а есть просто степень его логической слабости, или отсутствия информативного содержания, а относительная вероятность высказывания а при данном высказывании b есть степень относительной слабости, или относительного отсутствия нового информативного содержания, в высказывании а при условии, что мы уже обладаем информацией b. Таким образом, если в науке м. Как в философии, так и в науке возможен только один метод - это метод рациональной дискуссии, который состоит в ясной и четкой формулировке обсуждаемой проблемы и критическом исследовании ее различных решений. Методологическая концепция Поппера получила название фальсификационизма, так как ее основным принципом является принцип фальсифицируемости.

Именно в этом и заключается основное различие между философией Поппера и неопозитивизмом. Суть расхождения во взглядах связана с такой важной для философии науки проблемой, как проблема демаркации. В европейской философии науки, начиная с Бэкона и Ньютона, существовало мнение, что отличие науки от других видов знания заключается в принципиальной верифицируемости опытной подтверждаемости основных научных положений. Так, например, члены Венского кружка, в частности Р. Карнап, предлагали рассматривать в качестве осмысленных только такие высказывания, которые могут быть редуцированы к высказываниям, констатирующим эмпирические факты так называемым "протокольным предложениям". Высказывания же, не дающие возможности эмпирической верификации, рассматривались как не имеющие смысла, то есть такие, вопрос об истинности или ложности которых не может быть поставлен, вследствие чего все философские суждения признавались бессмысленными. На этом основании и проводилось различие между наукой и метафизикой, то есть решалась проблема демаркации. В "Логике научного исследования" Поппер также обращается к проблеме демаркации, но предлагает иное решение. Если логические позитивисты во главу угла ставили принцип верификации, то есть эмпирического подтверждения, а также индуктивный метод, в соответствии с которым каждый новый факт, подтверждающий теорию, увеличивает вероятность ее истинности, то Поппер обращает внимание на следующее обстоятельство: Следовательно, по сравнению с верификацией опровержение имеет большую значимость для определения истинностного статуса научной теории. Чтобы подчеркнуть эту особенность, Поппер вводит понятие корроборации от англ. В отличие от верификации, корроборация - это подтверждение, не повышающее вероятности истинности рассматриваемой теории. Корроборированной считается теория, предполагающая возможность эмпирической проверки и успешно эту проверку выдержавшая. Но даже высокая корроборированность не исключает возможности опровержения, то есть фальсификации. Согласно введенному Поппером принципу фальсификации, к научным теориям могут быть отнесены только такие, для которых имеются потенциальные фальсификаторы теории, то есть высказывания, способные приходить в столкновение с опытом быть опровергнутыми. Как и логические позитивисты, Поппер противопоставлял теоретический и эмпирический уровни научного знания. Эмпирические свидетельства, способные подтвердить или опровергнуть теорию так называемый эмпирический базисфиксируются с помощью базисных предложений, которые по форме являются описаниями единичных фактов, причем это описание констатирует существование какого-либо явления.

Базисное предложение не просто является результатом фиксации какого-либо наблюдения, оно должно получить признание научного сообщества, то есть стать научным фактом. Эмпирические или базисные предложения верифицируемы непосредственно, а теория - нет. Но из любой теории можно вывести следствия, которые будут ее потенциальными фальсификаторами. Таким образом, любая научная теория запрещает существование некоторых фактов. Причем чем "лучше" теория, тем больше фактов она запрещает. Отсюда можно сделать следующий вывод - теория фальсифицируема, если класс ее потенциальных классификаторов не пуст, то есть если в принципе возможно существование нечерных воронов. Применение принципа фальсификации позволяет провести различие между наукой и метафизикой. Любая научная теория в отличие от философской может быть фальсифицирована на основании эмпирических фактов. Более того, все научные теории являются заведомо ошибочными, то есть представляют собой лишь существующее на данный исторический момент приближение к истине. Для этого мало знать факты. Дальше, ученые переходят ко второму, теоретическому уровню исследования, который начинается с выдвижения гипотез. На основе гипотезы путем ее обоснования строится затем теория. Одним из них был английский ученый, философ К. Логика и рост научного знания. Мы не знаем — мы можем только предполагать. В работах крупнейшего методолога науки XX в. Поппер, и есть критерий отличия научных утверждений от ненаучных. Наука дает истину, утверждает К. Поппер, но не абсолютную, а относительную, зависящую от человеческого опыта. Прогресс науки обусловлен не тем, что с течением времени накапливается все больший перцептивный опыт, и не тем, что мы все лучше используем наши органы чувств. И мы должны рисковать для того, чтобы выиграть. Те из нас, кто боится подвергнуть риску опровержения свои идеи, не участвуют в научной игре. Даже тщательная и последовательная проверка наших идей опытом сама в свою очередь вдохновляется идеями: Источником конвенционалистской философии является, по-видимому, удивление перед строгим совершенством простоты, мира, обнаруживающейся в физических законах. Конвенционалисты чувствуют, что эта простота была бы непостижимой и даже сверхъестественной, если бы мы вместе с реалистами считали, что законы природы открывают нам внутреннюю, структурную простоту мира, скрытую за его внешним многообразием. Кантовский идеализм пытался объяснить эту простоту тем, что наш интеллект навязывает природе свои законы.

Аналогично, но еще более смело конвенционалисты трактуют эту простоту как наше собственное творение. Однако для них простота не является следствием того, что мы навязываем законы нашего интеллекта природе и таким образом делаем ее простой, ибо конвенционалисты не верят в простоту природы. Лишь законы, природы просты, считает конвенционалист, а они являются нашими собственными свободными творениями, нашими изобретениями, нашими произвольными решениями и соглашениями. Для конвенциона-листа теоретическое естествознание представляет собой не некоторую картину природы, а лишь логическую конструкцию. Эту конструкцию определяют не свойства мира; напротив, сама эта конструкция детерминирует свойства искусственного мира мира понятий, которые имплицитно определяются выбранными нами законами природы. И только об этом искусственном мире говорит наука. Согласно конвенционалистской точке зрения, законы природы нельзя фальсифицировать наблюдением, так как законы природы нужны нам именно для того, чтобы определить, что есть наблюдение, и в частности научное измерение.

поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко

Формулируемые нами законы образуют необходимый базис для регулировки наших часов и коррекции наших так называемых жестких измерительных стержней. Часы называются точными, а измерительный стержень жестким только в том случае, если действия, измеряемые с помощью этих инструментов, удовлетворяют тем аксиомам механики, которые мы решили принять Философия конвенционализма заслуживает большого уважения за то, что она помогла прояснить отношения между теорией и экспериментом. Конвенционалисты в отличие от индуктивистов осознали важность той роли, которую играют в проведении интерпретации научных экспериментов наши действия и операции, планируемые в соответствии с принятыми нами соглашениями и дедуктивными рассуждениями. Я считаю конвенционализм системой, которая последовательна и которую можно защищать. Попытки обнаружить противоречия в конвенционализме, по-видимому, не приведут к успеху. Однако, несмотря на все это, конвенционализм представляется мне совершенно неприемлемым. Идея науки, лежащая в его основе, понимание им задач и целей науки далеко расходятся с моим пониманием. В то время как я не требую от науки окончательной достоверности и не считаю возможным ее достигнуть, конвенционалист видит в науке, говоря словами Динглера, систему знания, опирающуюся на окончательные основания. И эта цель, по мнению конвенционалиста, достижима, так как любую данную научную систему можно интерпретировать как систему неявных определений. Совершенно иначе обстоит дело в периоды научных кризисов. Всякий раз, когда классическая система сегодняшнего дня сталкивается с результатами новых экспериментов, которые, согласно моей точке зрения, можно интерпретировать как фальсификации, конвенционалист не будет считать эту систему поколебленной. Он либо объяснит возникшие противоречия нашим неумелым использованием системы, либо устранит их посредством принятия тех или иных вспомогательных гипотез ad hoc либо, возможно, с помощью определенной коррекции наших измерительных инструментов. Таким образом, во времена кризисов наш конфликт относительно целей науки будет обостряться. Тот, кто разделяет мою позицию, будет стремиться к новым открытиям и будет содействовать этим открытиям путем создания новой научной системы. При этом мы будем проявлять величайший интерес к фальсифицирующим экспериментам. Мы будем приветствовать их как наш успех, поскольку они открывают нам новые пути проникновения в мир нового опыта. И мы будем приветствовать их даже в том случае, если эти новые эксперименты дадут новые аргументы против наших собственных наиболее современных теорий.

Однако эта заново возникающая структура, смелость которой нас восхищает, рассматривается конвенционалистом, говоря словами Динглера, как памятник всеобщему крушению науки. По мнению конвенционалиста, лишь один принцип может помочь нам выделить некоторую систему из числа всех возможных систем, а именно принцип выбора простейшей системы простейшей системы неявных определений, которая на практике оказывается, конечно, классической системой сегодняшнего дня о проблеме простоты см. Итак, мое расхождение с конвенционалистами не таково, чтобы его можно было окончательно устранить только путем беспристрастного теоретического обсуждения. Тем не менее я думаю, что из конвенционалист-ского способа рассуждения можно выделить некоторые интересные аргументы против моего критерия демаркации, например следующий. Я согласен, мог бы сказать конвенционалист, с тем, что теоретические системы естествознания неверифицируемы, но я утверждаю также, что они и нефальсифицируемы, так как всегда существует возможность Так мы можем ввести гипотезы ad hoc или модифицировать так называемые остенсивные определения или явные определения, которые могут заменить первые, как это было показано в разд. Мы можем также принять скептическую позицию относительно надежности результатов экспериментатора и те его наблюдения, которые угрожают нашей системе, можем исключить из науки на том основании, что они недостаточно подтверждены, ненаучны или необъективны, или даже на том основании, что экспериментатор лжет. Позицию такого рода физики иногда вполне спрабедливо занимают по отношению к оккультным феноменам. В крайнем случае мы всегда можем подвергнуть сомнению проницательность теоретика например, если он, подобно Динглеру, не верит в то, что теория электричества когда-либо будет выведена из теории гравитации Ньютона. Таким образом, согласно конвенционалистской позиции, системы теорий нельзя разделить на фальсифицируемые и нефальсифицируемые, вернее, такое разделение будет неопределенным. Отсюда вытекает, что наш критерий фальсифицируемости должен оказаться бесполезным в качестве критерия демаркации. Методологические правила Эти возражения воображаемого конвенционалиста представляются мне столь же неопровержимыми, как и сама конвенционалистская философия. Я согласен с тем, что мой критерий фальсифицируемости не дает четкой классификации. В самом деле, с помощью анализа только одной логической формы теории нельзя решить, является ли некоторая система высказываний конвенциональной системой неопровержимых неявных определений или она эмпирическая в моем смысле, то есть опровержимая, система. Однако это говорит лишь о том, что мой критерий демаркации нельзя применять непосредственно к некоторой системе высказываний, о чем я, впрочем, уже говорил в разд. Следовательно, вопрос о том, должна ли данная система сама по себе рассматриваться как конвенциональная или как эмпирическая, поставлен неправильно. Лишь принимая во внимание метод, применяемый к теоретической системе, можно спрашивать, имеем ли мы деле с конвенциональной или с эмпирической теорией.

Единственный способ избежать конвенционализма заключается в принятии некоторого решения, а именно решения не использовать методов конвенционализма. Мы решаем, что в случае угрозы нашей системе мы не будем спасать ее никакими конвенционалистскими уловками. Таким образом, мы предохраним себя от использования. Ясная оценка того, что можно получить и потерятьиспользуя конвенционалистские методы, была высказана за сто лет до Пуанкаре Блэком, который писал: Тщательный подбор условий может сделать почти любую гипотезу согласующейся с феноменами. Но это результат работы нашего воображения, а не успех нашего познания [3, с. Для того чтобы сформулировать методологические правила, предохраняющие нас от конвенционалистских уловок, мы должны познакомиться с различными формами этих уловок, чтобы каждую из них встречать соответствующей антиконвенционалистской контрмерой. Кроме того, мы должны решить, что всякий раз, когда обнаруживается, что некоторая система была спасена с помощью конвенционалистской уловки, мы должны снова проверить ее и отвергнуть, если этого потребуют обстоятельства. Четыре основные конвенционалистские уловки были перечислены в конце предыдущего раздела. Этот список, однако, не претендует на полноту. Исследователям, особенно в области социологии и психологии физиков едва ли нужно предостерегать от этогоследует постоянно выступать против попыток использовать новые конвенционалистские уловки попыток, к которым часто прибегают, например, специалисты по психоанализу.

  • Силиконовые приманки gambler ez swimmer
  • Видео джиг на рузском водохранилище
  • Киев аренда моторной лодки
  • К. поппер что такое диалектика кратко
  • Что касается вспомогательных гипотез, то мы предлагаем принять следующее правило: Если степень фальсифицируемости возрастает, то введение новой гипотезу действительно усиливает теорию: То же самоед можно сформулировать иначе. Введение вспомогательных гипотез всегда можно рассматривать как попытку построить новую систему, и эту новую систему нужно оценивать с точки зрения того, приводит ли она, будучи принятой, к реальному успеху в нашем познании мира. Примером вспомогательной гипотезы, которая в высшей степени приемлема в этом смысле, является принцип исключения Паули см. Примером неудовлетворительной вспомогательной гипотезы может служить гипотеза сокращения Фитцджеральда Лоренца, которая не имела фальсифицируемых следствий, а служила лишь для восстановления согласованности между теорией и экспериментом, главным образом экспериментом Майкельсона Морли. Прогресс здесь был достигнут лишь теорией относительности, которая предсказала новые следствия, новые физические эффекты и тем самым открыла новые возможности для проверки и фальсификации теории. Сформулированное нами методологическое правило можно ослабить, заметив, что вовсе не обязательно отвергать как конвенционалистскую уловку каждую вспомогательную гипотезу, которая не удовлетворяет названным условиям. В частности, имеются сингулярные высказывания, которые на самом деле вообще не принадлежат к данной теоретической системе. Иногда их также называют вспомогательными гипотезами, и, хотя они вводятся для оказания помощи теории, такие гипотезы совершенно безвредны.

    поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко

    Примером может служить предположение о том, что определенное наблюдение или измерение, которое нельзя повторить, является ошибочным ср. Изменения в этих определениях допустимы, если они полезны, но их следует рассматривать как модификацию системы, которая после этого должна быть проверена заново как новая система. Что касается неопределяемых универсальных имен, то следует различать две возможности. В процессе дедукции их можно устранить примером является понятие энергия. В отношении таких понятий мы будем запрещать неявные изменения их употребления, а если это все-таки произойдет, будем действовать в соответствии с нашими методологическими решениями. Относительно других конвенционалистских уловок, касающихся компетентности экспериментатора или теоретика, мы принимаем аналогичные правила. Интерсубъективно проверяемые эксперименты принимаются либо отвергаются на основе контрэкспериментов. Необоснованные ссылки на логические связи, которые обнаружатся в будущем, можно не принимать во внимание. Логицизм Логицизм в XX в. Подвергнув критике построения Фреге, Рассел, однако, не отверг его программу в целом. Он полагал, что эта программа, при некоторой реформе. Кармиэль Май, 2 Аннотация В настоящей работе предлагается формально-логический анализ известного. I 6 Так, например, соотношение между вопросом и ответом в системе образования проследил Э. Правда, он не занимался методическим исследованием проблемы. Ему это надо для различения двух способов. Оно используется часто в методологическом смысле для обозначения всей математики, которая оперирует. Естественные негёделевы определения неполноты Ватолин Дм. Исключены противоречия гёделевых доводов. Наука форма духовной деятельности людей, направленная на производство знаний о природе, обществе и о самом познании, имеющая. Эмпирическое и теоретическое знание в логике В науках, в том числе в логике, выделяют два уровня познания эмпирический и теоретический. Кроме того, устаревшая наука может сама превратиться в метафизику. Но этот критерий не позитивный как у позитивистова негативный. В использовании человеческого языка есть также возможный элемент игры, который делает его столь отличным от боевых кличей, или криков при спаривании, или языка пчел. Можно объяснить естественным отбором ситуацию, когда система боевых кличей становится богаче, более дифференцированной, но в этом случае следует ожидать, что она станет и более жесткой.

    Однако человеческий язык, по-видимому, развивался путем, сочетавшим большое возрастание дифференциации с еще большим увеличением. Все это станет ясным, если мы посмотрим на один из древнейших способов употребления человеческого языка: Оба эти употребления, несомненно, имеют серьезные биологические функции. Однако эти функции достаточно далеки or ситуационной неотложности и жесткости боевых кличей. Наша трудность связана именно с жесткостью этих биологических сигналов как мы их можем назвать: Игривость молодых животных, особенно млекопитающих, к которой я хочу привлечь особое внимание, поднимает грандиозные проблемы, и це-нлй ряд прекрасных книг был посвящен этому важнейшему предмету см. Этот предмет слишком обширен и важен, чтобы входить в него здесь в деталях. Я только выскажу предположение, что он может быть ключом к проблеме развития свободы и человеческого языка, и сошлюсь лишь на некоторые недавние открытия, демонстрирующие творческий характер игривости молодых животных и ее значение для новых открытий. У Менцеля Menzel, мы можем прочесть, например, следующее о японских обезьянах: Я предполагаю, что основной фонетический аппарат человеческого язы. Такие имитационные игры широко распространены среди многих мле-копюающих: Это может приводить к наделению их именами, возможно — именами, имеющими цель быть описательными. Разыгрывание ролей может сопровождаться нечленораздельными звуками и болтовней и это может создать потребность в чем-то вроде описательного или объяснительного комментария. Таким путем может развиться потребность в рассказывании историй в ситуациях, в которых дескриптивный характер историй ясен с самого начала. И таким образом человеческий язык мог быть впервые изобретен детьми, играющими или разыгрывающими роли, быть может как тайный групповой язык дети до сих пор иногда изобретают такие языки. Его затем могли перенять у них матери как изобретения детенышей японских обезьян, см. Есть еще языки, в которых сохранились грамматические формы, указывающие на пол говорящего. А из рассказывания историй — или как часть его — из описаний положений дел могли развиться объяснительный рассказ-миф, а затем и сформулированная на языке объяснительная теория.

    Потребность в описательном рассказе, а может быть и в пророчестве, с ее громадной биологической значимостью, могла со временем закрепиться генетически. Огромное преимущество, особенно в военном деле, обеспечиваемое наличием дескриптивного языка, создает новое селективное давление, и это, возможно, объясняет удивительно быстрый рост человеческого мозга. Жаль, что это умозрительное предположение вряд ли сможет когда-либо стать проверяемым. Даже если бы нам удалось побудить детенышей японских обезьян проделать все, о чем я сейчас говорил, это нельзя было бы считать его проверкой. Я чувствую, что мне следует привлечь здесь внимание к истории Элен Келлер см. Popper and Eccles, Мы можем предположить, что эта потребность закодирована в ДНК вместе с многими другими предрасположениями. Это имеет силу для амебы см. Jennings,и это имеет силу для Эйнштейна. В чем основная разница между ними? Я думаю, что у них по-разному происходит устранение ошибок. В случае амебы любая грубая ошибка может быть устранена устранением амебы. Ясно, что в случае Эйнштейна дело обстоит не так: Однако не удивительно, что большинство людей унаследовали от амебы сильное нежелание как совершать ошибки, так и признавать, что они их совершили! Тем не менее бывают исключения: Таким был Эйнштейн, и таковы большинство ученых творческого склада: Похоже, есть два типа людей: Теперь я сформулирую мой пятый тезис:. В ходе эволюции человека необходимой предпосылкой критического мышления была дескриптивная функция человеческого языка: Этот важный тезис можно обосновать различными способами. Только в связи с дескриптивным языком того типа, какой описан в предыдущем разделе, возникает проблема истинности и ложности — вопрос о том, соответствует ли некоторое описание фактам. Ясно, что проблема истинности предшествует развитию критического мышления. До возникновения человеческого дескриптивного языка можно было сказать, что все теории являлись частями структуры тех организмов, которые были их носителями. Они представляли собой либо унаследованные органы, либо унаследованные или приобретенные предрасположения к определенному поведению, либо унаследованные или приобретенные неосознанные ожидания.

    поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко

    Иначе говоря, они были неотъемлемой частью своих носителей. Для того, чтобы быть способным критиковать теорию, организм должен иметь возможность рассматривать ее как объект. Единственный известный нам способ добиться этого — сформулировать ее на дескриптивном языке, причем желательно на письменном. Таким образом, наши теории, наши предположения, испытания успешности наших попыток, совершаемых в ходе проб и ошибок, могут стать объектами, такими же как неживые или живые физические структуры. Они могут стать объектами критического исследования. И мы можем убивать их, не убивая их носителей. Как это ни странно, даже у самых критических мыслителей часто возникают враждебные чувства к носителям критикуемых ими теорий. Может быть, уместно будет вставить здесь краткое замечание о том, что я не считаю весьма существенной проблемой: Как было указано ранее, я предполагаю, что нет. Основанием для меня служит то, что эти. Может быть и можно классифицировать реальных людей в соответствии с этой изобретенной классификацией, однако нет оснований думать, что эта классификация основана на ДНК, — во всяком случае не больше, чем считать, что любовь или нелюбовь к гольфу основана на ДНК.

    Поппер Карл. Логика и рост научного знания.

    Я предполагаю, что человеческий язык является продуктом человеческой изобретательности. Он есть продукт человеческого разума mindнаших умственных переживаний и предрасположений. А человеческий разум, в свою очередь, является продуктом своих продуктов: Особенно важным эффектом обратной связи, упомянутым ранее, является предрасположение изобретать аргументы, приводить основания для принятия некоторого рассказа как истинного или для отвержения его как ложного. Другим очень важным эффектом обратной связи явилось изобретение ряда натуральных чисел. Сначала идут двойственное 5 и множественное числа: Затем числа до 5; затем числа до 10 и до Каждый такой шаг есть языковое новшество, изобретение. Новшество это языковое, и оно совершенно отлично от счета когда, например, пастух вырезает на посохе зарубку каждый раз, когда мимо проходит овца. Каждый такой шаг изменяет наш разум — нашу умственную картину мира, наше сознание. Таким образом, существует обратная связь, взаимодействие между нашим языком и нашим разумом. И по мере роста нашего языка и нашего разума мы начинаем больше видеть в нашем мире. Язык работает как прожектор: Поэтому язык не только взаимодействует с нашим разумом, он помогает нам увидеть вещи и возможности, которых без него мы никогда бы не могли увидеть. Я предполагаю, что самые ранние изобретения, такие как разжигание и поддержание огня и — гораздо позднее — изобретение колеса неизвестного многим народам высокой культурыбыли сделаны с помощью языка: Двойственное число — грамматическая форма в некоторых языках древнегреческом, древнерусском и др. Эволюционная эпистемология 1 1. Есть по крайней мере один хороший аргумент в пользу предположения, что дескриптивный язык гораздо старше, чем умение поддерживать огонь: Лишение языка оказывает на них даже физическое воздействие, быть может, худшее, чем лишение какого-либо витамина, не говоря уже о сокрушительном умственном воздействии. Дети, лишенные языка, умственно ненормальны. Лишение же огня никого не делает нечеловеком, по крайней мере в условиях теплого климата. Собственно говоря, владение языком и прямохождение, по-видимому, единственные навыки, жизненно важные для нас. Они, несомненно, имеют генетическую основу; и тот, и другой активно усваиваются маленькими детьми — в основном по их собственной инициативе — почти в любом социальном окружении.

    поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко

    Освоение языка — это также грандиозное интеллектуальное достижение. А им овладевают все нормальные дети, вероятно потому, что потребность в нем заложена в них очень глубоко. Этот факт можно использовать как аргумент против доктрины, будто есть физически нормальные дети с очень низким прирожденным уровнем интеллекта. Около двадцати лет назад я выдвинул теорию, которая делит мир, или универсум, на три подмира, которые я назвал мир 1, мир 2 и мир 3. Мир 1 — это мир всех тел, сил, силовых полей, а также организмов, наших собственных тел их частей, наших мозгов и всех физических, химических и биологических процессов, протекающих в живых телах. Миром 2 я назвал мир нашего разума, или духа, или сознания mind: Миром 3 я назвал мир продуктов человеческого духа, в частности мир человеческого языка: Это также мир творений человека в живописи, в архитектуре и музыке — мир всех этих продуктов нашего духа, который, по моему предположению, никогда не возник бы без человеческого языка. Мир 3 можно назвать миром культуры.

    поппер логика и рост научного знания краткое содержание кратко

    Моя теория, являющаяся в высшей степени предположительной, подчеркивает центральную роль дескриптивного языка в человеческой культуре. Мир 3 содержит все книги, все библиотеки, все теории, включая, конечно, ложные теории и даже противоречивые теории. И центральная роль в нем отводится понятиям истинности и ложности. Как указывалось ранее, человеческий разум живет и растет во взаимодействии со своими продуктами. На него оказывает сильное влияние обратная связь от объектов или обитателей мира 3.

    / Поппер Карл - Логика рост и научного знания

    А мир 3, в свою очередь, состоит в значительной степени из физических объектов, таких как книги, здания и скульптуры. Книги, здания и скульптуры — продукты человеческого духа — являются, конечно, не только обитателями мира 3, но и обитателями мира 1. Так же обстоит дело с доказательством Евклида теоремы о простых числах или с теорией тяготения Ньютона. Объекты, составляющие мир 3, в высшей степени разнообразны. В нем есть мраморные скульптуры, такие как скульптуры Микеланджело. Для него наука - бесконечный процесс предположений и опровержений, в котором ценность той или иной теории доказывается ее способностью выдерживать огонь критики, а достигнутый прогресс можно оценить, в любой данный момент, по дистанции, пройденной от самых первых проблем к проблемам сегодняшнего дня. В помощь студенту и аспиранту. Рубрики Студенту Аспиранту Последние записи Философия эпохи возрождения.

    См также:
  • Сколько от транса лодочный мотор
  • Диагностика лодочных моторов в новосибирске
  • Хранение мотыля для рыбалки
  • Лодку для рыбалки сделать
  • Женский костюм для рыбалки спб
  • Удочка elektra
  • Вейдерсы утепленные для рыбалки цена

  • Интересного общения - (для работы комментариев необходим включенный джава-скрипт в браузере):
      © 2006 - 2017гг. Использование материалов сайта без активной гиперссылки запрещено.
     Подразделы::.:..
      Намотай на ус все рыболовные места пензы
     Поиск:



      Все о рыбалке как ловить рыбу в море в болгарии
     Советы бывалых::.:..
     Ловись рыбка планеры для троллинга stinger

     Нам 10 лет::.:..
    Наши скромные интернет достижения:

    Наш сайт в каталоге ДМОЗ Наш сайт в каталоге Майл


    Наш сайт в Яндекс каталоге ТИЦ и ПР сайта


    02.03.2006 - 30.07.2017
      Спасибо что Вы с нами! Рыбки
     Из советов::.:.:..
      Рыболовам на заметку Рыбки
     Советы бывалого::.:.
      Ни хвоста, ни чешуи работа для рыбаков в новороссийск
     Рекомендуем::.:.:..
      На реке на озере выборг рыбалка зимино

     
    >   © 2017 http://azadbash.ru
      Своим опытом делятся : Олег (Fishermen), Практик, Теоретик
      Дизайн и веб-поддержка: Мотин Алексей
      Почта нашего сайта: fishermen@azadbash.ru

      FisherMenFromPinsk: Полезные советы и секреты рыболовам, рыбацкие хитрости, мастерская рыбака, отчеты


     

    [Наверх]